Я решил, что надо подготовиться к приходу незнакомого человека. Начал с гигиены своего тела. Во-первых, ополоснул грязную сальную голову под краном, аккуратно уложил волосы, прилизал, как говорят. Во-вторых, почистил уши: нашёл у мамки среднего размера булавку и потыкал ей в ушные раковины, что-то удалось выцепить; сера, видать со временем, превратилась в уголь. В-третьих, мне показалось, что у меня длинные и густые брови, и я немного пощипал их – теперь красиво; было больно. В-четвёртых, я выдавил угри с носа; кто знает, там обычно этих угрей тьма тьмущая; теперь более-менее нос чистый. В-пятых, содрал с губ потрескавшуюся кожу, а то надоело постоянно её зубами дёргать; крови было немного. В-шестых, убрал лишнюю щетину – просто брал лезвие и аккуратно срезал каждый волосок; пару раз рука вздрагивала, и я себя нечаянно резал; осталось два шрамика – один на щеке, а другой под носом. В-седьмых, помыл наконец-то подмышки; когда смывал воду в раковину, в ней оказались ошмётки (катышки) от моей футболки; вот же запустил-то как подмышечные впадины! В-восьмых, сполоснул свой член и тщательно промыл промежность; показалось, что раковина была засорена от огромного количества кудряшек с интимных мест; ну, ничего, теперь писька чистая и жопа тоже. В-девятых, засовывал ноги в раковину, поочерёдно то одну, то другую, протёр под горячей водичкой; смыл всю грязь, образовалось подобие нефтяного пятна. В-десятых, осмотрел общий внешний вид и остался им удовлетворённым. Теперь хоть на бал!

Уже неделю, как выпустили меня из темницы. В моё отсутствие в комнате сделали неплохой ремонт, и теперь у меня лежит новый линолеум и поставлены отличные пластиковые окна, о которых так мечтала моя мама. Вместо ободранных и разрисованных обоев стены покрасили в голубые цвета, а поверх добавили нечто, напоминающее кучевые облака. Смотрится потрясающе! Старые кровати убрали, а взамен купили новую, двуспальную, обалденно пружинистую. Обновили гардероб: рубашки, майки, брюки, носки, трусы, кофты, свитера... Теперь я могу выбирать, какую одежду носить, если захочется выйти наружу.

Родители стали больше разговаривать со мной, стали ещё больше ухаживать: приносить обеды и ужины на блюдечке, убирать комнату, стирать мою одежду. Я знаю, что они любят меня. Но я живу своей старой жизнью. Так же продолжаю дрочить, не мыться и не чистить зубы. Только, кажется, внутри что-то изменилось. Я никак не могу забыть глаз того нежного щеночка, которого я безжалостно придушил в своей каморке. Я хочу вернуться обратно и всё изменить. Я понимаю, что не имел права лишать жизни ещё неразвитое существо. Существо, которое я мог полюбить, и которое могло полюбить меня. Я ненавижу себя за это.

Мама сказала, что нашу собаку пришлось усыпить. У неё были неудачные роды, лишь только двоих щенков удалось спасти. Я расстроился, потому что я любил свою Марточку. Ощущение, будто бы потерял близкого человека или даже большее. Свыкнуться с мыслью, что твоей лучшей подруги не стало, очень больно. Я себя корю за убийство её дочери, и я чувствую себя глубоко виноватым перед ней. Нет мне жизни на земле за ужасные злодеяния.

Также мама сообщила мне, что она хочет познакомить меня с Ларисой. Они давно знают друг друга, а меня Лариса видела только по фотографиям и хотела бы встретиться для близкого знакомства. По профессии она психотерапевт, по-моему. Думаю, меня ждёт интересная встреча.

Захотелось провести опрос френдов. Пришлось всех разбанить (даже роботов). А вопрос на сегодня мой таков:

Дрочите ли Вы?

Варианты ответов:

1. Да.
2. Нет.

Отвечать прошу так: в комментах просто пишете номер ответа и ничего более. Потом посчитаем, насколько вы дрочливы, друзья мои.

P.S. Отвечать прошу честно.
P.P.S. Комментарии данной записи удаляться не будут.

Я не вижу смысла жизни. Каждый день одно и то же. Каждый день одни и те же. Как будто специально руководят и помечают в журналах.

Рано или поздно мы все умрём. Избитая истина. Избитый факт. Знание того, что так и будет, убивает. Это знание убивает всяческое желание жить и радоваться жизни, как ребёнок. Но ведь хочется знать это. И всё глубже и глубже мы погружаемся в тайны своего мира, делаем новые открытия и понимаем, что не долог наш век и что жизнь-то - короткая штука, и что вроде бы и прожить надо с улыбкою и радостью, с умом и юмором.

Однако сама жизнь ставит порой невыносимые преграды, перешагнуть которые простым нажатием кнопки на пульте управления невозможно – необходимо прикладывать усилия, а то и сверхусилия. Если у человека есть характер, он заставит себя. Если у него нет характера – то нет и его самого. Фактически это так.

Нет характера – нет человека. Да, за него могут сказать и ответить. Да, он гениальный художник. Да, он виртуоз музыкального дела. Но! Ничего не добьётся сам такой человек, до тех пор, пока ответственные за него люди не помогут ему. Ответственные, значит, в ответе. Это значит, что такой человек не способен к самостоятельной жизни. Его угнетает, что каждый день надо проделывать огромное количество одинаковой рутинной работы. Каждый день одно и то же. Одни и те же дела, одни и те же физиономии, звуки, движения. Угнетает до глубины души, что хочется закрыться и забыть обо всём. Чтобы ничего не знать и никого не видеть. Это состояние бывает, конечно, у всех. Но есть на планете люди, которые только так и живут, и никак иначе. За такими "гениями свободной жизни" нужен глаз да глаз. В противном случае они уходят в себя, закрываются и превращаются в итоге в изгоев. И даже не просто в изгоев общества, а в изгоев своей собственной жизни. Никому не нужные люди. Даже самим себе. Мотивация жизни равна нулю. Редкие наплывы радости и веселья. Частые и долгие тяжёлые состояния депрессии и отчуждённости. Человек-отшельник любит думать о смерти, любит думать о самоубийстве. В моменты дум он получает удовольствие оттого, что знает, смерти сейчас не будет – это просто каламбур мыслей и только. Однако когда человек реально осознаёт своё место в жизни и отдаёт себе отчёт в том, что она проходит и когда-нибудь закончится, его начинает порабощать эта мысль, и он ещё больше прячется в скорлупу.

Кто-то усмехнётся и скажет, вот чудак, не пожил ещё, а уже такой зануда. Ну и говори. Мне не жалко, дорогой, говори! Ты, может быть, в своей суете и скорости жизни просто не замечаешь тех минут, когда тебе плохо. У тебя, может, жизнь листается, как красочный альбом. А моя – тонкая брошюрка с мелким шрифтом, а картинки – и те чёрно-белые. Так что не надо сравнений. Живи своей жизнью и получай кайф, забудь про меня и не забивай голову моими мыслями, у тебя ведь должны быть свои, не так ли? Вот ими и руководствуйся.

Злоба, она каждый день разъедает меня изнутри. Моя злоба направлена на тех людей, которые считают, что они нормальные, но которые даже не ведают, что творится вокруг. Они, как осьминоги, раскинули свои щупальца и всасывают в себя что только можно. Да, конечно же, это люди. Но я бы поставил их на низшую ступень человеческого рода. Отличительной их чертой считаются: ежедневный секс, душ, зарядка, два завтрака, чистая одежда, полный гардероб от носков до шляп разных сортов и названий, духи, одеколоны, дезодоранты, освежители (как же ж, вонь-то надо скрывать) и море прочих наименований и ухищрений.

Я не хочу так жить. Мне даже этого не достичь. Я лучше буду продолжать злиться и ходить хмурым. Пусть, не как все. Пусть, изгой. Но я не буду ломать себя. Я не хочу становиться в ряд с такими вот жизнерадостными чистюлями, ведь от них прёт куда большим дерьмом, чем от меня. Мы, люди, будто из разных материалов слеплены. Настолько разных, что иногда удивляешься, как учёные занесли нас в один род – человеческий.

Я забанил всех "friend of". В бан-листе 329 юзеров.

Новоприбывающие (если таковые появятся) - сразу в бан!

Я проснулся и лежал без движения десять минут. Всё тело было ватным. Голова гудела. Изо рта истекала слюна. Дыхание неровное и прерывистое.
Я оглядел комнату. В мягком свете монитора я заметил на полу живого щенка. Труп убрали, ведро помыли. И подкинули другого щеночка. На столе я нашёл записку. Вот, что я прочитал:

"Здравствуй, Глеб! Мы понимаем, что тебе тяжело сейчас, это вынужденная мера. Мы тебя любим. Прости нас.

Твои родители".

Я заплакал и сел на кровать. Я долго сидел и плакал и не хотел верить в это. Я думал, так продлится неделю-две, но не более. Почему они меня здесь держат? Почему они пишут, что любят меня, а сами издеваются надо мной?
Ко мне подбежал щеночек и стал тыкать своим носиком в мою ногу. Я взял его на руки, посмотрел в блестящие добродушные глазки и посадил на колени. Слёзы продолжали капать, и всё с новой силой я начинал ненавидеть свою жизнь.

Повсюду деревья. Много деревьев. Темно. Тёмный лес. Орущие звуки. Пьяные голоса. Хриплые птицы. Скрипящие деревья. Хрустящие ветки. Неуверенный шаг. Неуверенно вперёд. Неуверенно иду. Наступаю на землю. Наступаю на брёвна. На пеньки. Врезаюсь в стволы деревьев. Ударяюсь головой и телом об них. Рассекаю лоб до крови. Режу руки ветками, и из них сочится кровь. Я иду дальше, а крови всё больше. Кровь не останавливается, как и я. Я ускоряю шаг, и она течёт быстрее. Я снова и снова бью себя об деревья и цепляюсь за брёвна и падаю носом в сухую землю и глотаю её частицы. Я вытираю лицо руками, и моё лицо становится грязно-кровавым. Я этого не вижу, но я так думаю. Я так думаю потому, как не может быть иначе. Я иду дальше и почти уже бегу. Бегу дальше и бегу от самого себя. Бегу без оглядки. С огромной силой сталкиваюсь с деревьями, которые тоже уже бегут. Они бегут мне навстречу. Они не уходят от столкновений, так же как и я. Чем быстрее несусь я, тем быстрее они бегут, и тем мощнее я соударяюсь с ними. Одна из веток угодила мне в правый глаз, и теперь я смотрел только левым. Но потом другая ветка вкололась в другой мой глаз, и я полностью потерял способность видеть. Но я продолжал бежать, и я думал, что я бегу вперёд. Я много раз падал на землю, моё лицо превратилось в ужасное подобие человеческого. Мои руки и грудь были сильно исцарапаны ветками и сучками, у меня горело всё тело от боли и муки. Я застонал, а потом заорал. Я нёсся по лесу и орал от страшной боли, я ударялся о деревья и я всё сильнее орал. Я упал на землю и уже не в силах был подняться, мне показалось, что я сломал ногу. Думалось, что вокруг был сплошной ад. Я услышал приближающийся полёт птиц и шелест листьев на земле. Я замер в ожидании. Я ничего не видел, но я всё мог слышать, и лучше бы я ничего не слышал. Подлетели какие-то птицы, подошли какие-то животные. Они как будто перешёптывались, переговаривались и решали мою участь. В ступне вдруг я почувствовал резкую боль, словно инструментом острым пронзили меня. Я шевельнул ногой и заорал от адской боли. Стая налетела на меня и начала клевать и разрывать на куски моё тело, чавкая и пережёвывая. Мне было противно всё это слышать, и я, найдя на земле ветку, сломал её и воткнул себе в уши и задвинул до упора. Я завизжал от невероятной боли в голове и изогнулся в конвульсиях. Я перестал слышать, но я знал и ощущал, что меня едят. Боли стало так много, что я потерял сознание, и вскоре моё сердце прекратило биться. Я умер.

Как-то просыпаюсь в темноте, чувствую, лижет кто-то мою ногу. Я рефлекторно дёргаю ей, и существо резко падает с матраса на пол. Я немедля включаю компьютер, чтобы при свете монитора разглядеть его. Думаю-гадаю, кто же это есть. На ум приходит кошка, собака, свинка, крыска и даже небольшая обезьянка. Становится страшно.
Монитор загорается, но на полу я ничего не нахожу. Лезу под стол, и там, в полутьме, нащупываю сжавшееся в комочек существо. Судя по всему, это какой-то зверёк домашний. Попискивает, дрожит и сопливится. Выношу на свет – щенок. Осматриваю на наличие яиц – их нет. Сучка. Щенок-сучка. Мне подсунули в комнату суку. Молодую суку. Я со злости швыряю её в угол. Та аж завыла от усердия! Я ей ногой поддал и размазал по стенке её тушку. Вроде живая. Дышит пока.
Я взбесился и ору на всю квартиру:
- Да, ёбаный в рот, вы что, с ума посходили? На хуя мне подкидывать собаку? Пидоры! Выпустите меня отсюда! Я буду жаловаться! Чем мне кормить щенка? Откройте!
Никакой реакции.
Тогда я решаю, что надо взять верёвку и придушить щеночка. Я вытаскиваю резинку из трусов и обматываю её вокруг шеи собаки. В следующий миг нежное и безобидное существо покидает жизнь.
Я от упадка нервных сил падаю на матрас и начинаю вертеться в разные стороны и реветь от ужаса содеянного. Больно и жестоко. Я бьюсь головой и руками о стену. Я ненавижу себя и этот мир. Будьте вы прокляты.

Дома узнали о том, что приходила врачиха. Узнали о произошедшем. Родители не ожидали от меня такого поступка. Они были напуганы и очень распереживались. В наказание они решили меня переселить и запереть в тёмной комнате, где я сижу уже больше недели и медленно схожу с ума. Теперь у меня действительно только компьютер, интернет и порнуха. Окна, из которого можно было бы наблюдать за людьми и живой и неживой природой, - нет. Теперь я не только духовно, но и материально становлюсь монахом-отшельником отнюдь не в бегах, а сидя на убогом стуле. Мне два раза в день дают пожрать, два раза в день моют моё ведро, в которое я испражняюсь и иногда незаметно дрочу. Мне оплачивают весь интернет, сколько бы я не лазил и где бы я не лазил, что бы я не скачивал. Мне купили ещё один жёсткий диск, чтобы я мог собирать лучшую коллекцию порева и складировать в нём мегатонны картинок и музыки. Теперь я совсем перестал чистить зубы, умываться и подмываться. Мои усы и моя борода постепенно отрастают, подмышки превращаются в оазисы зловоний, а про гениталии я вообще говорить боюсь. Там хаос и гниение. Целыми днями я только и делаю, что открываю страницы всемирной паутины, в то время как по углам комнаты уже плетут пауки свою настоящую. Другая паутина – в голове. Я не вижу смысла жизни, я не чувствую полноту жизни, будто у меня отрубаются то одни, то другие органы. Я стал хуже видеть, я стал хуже слышать, у меня сбился режим дня. Мой организм ест себя же изнутри, и я это ощущаю. Я ощущаю внутреннюю боль, я чувствую, как язва всё расширяется и не видит границ своих. В комнате стало очень грязно и невыносимо. Вонь, мусор и полумрак. Сколько времени я ещё так проживу, я не знаю.

Пригласить и завести Зубову домой – вот, какой генеральный план вынашивал я в голове. Пригласить и завести, чтобы трахнуть.
Пришлось вызывать эту дуру на дом. Типа заболел монах – лечение нужно. Так вот. Звоню в этот же день в поликлинику и в этот же день прошу прийти ко мне домой для осмотра. Ей делать нечего – пришлось согласиться. Хотя она и не подозревает ни о чём, это уж точно.
Приходит, значит, спрашивает, чего и где болит. Я ей отвечаю, горло болит и хуй. И показываю. Хуй не показываю – рано. Она, как и тогда, достаёт свою металлическую поебень и начинает прикладывать к моей груди, слушает чего-то. Потом щупает мой пульс, а в рот тычет палкой какой-то, говорит, покажи язык и скажи "а". Показал и сказал, хуле. Потом заставила приседать зачем-то. Говорит, что приседания укрепляют эрекцию и делать надо каждый день перед сексом. Ну, ни хуя себе новости. Да ты, тётка, я смотрю, умненькая у меня.
После окончания протокольных процедур я предложил Галине по чашечке чая. Она сослалась на занятость, но согласилась. Попили чаю с сухарями, а потом я не выдержал внутреннего напряжения, как тогда с собакой, и чуть не набросился на неё. Сдержался, однако. Лишь, подмигивая, спросил:
- Как насчёт?
- Вы в своём уме? - опешила она.
- А что такого? У меня дома пока никого.
Она посмотрела на часы, скривила лицо и задёргалась.
- Ну? – нагнетал я.
- Нет. Мне пора идти. Меня ждут больные.
- Стойте, а как же я? Я – больной! Вылечите меня! – и хватаюсь за её сумочку, волоча ноги.
- Отпустите! Что вы делаете? Псих!
- А! Иди сюда! – дёргая её за руку и пытаясь бросить на кровать.
- Я сейчас вызову наряд, если вы меня не выпустите! – уже кричала она. – Где у вас телефон?
- В пизде! Иди сюда, тварь! – завопил я.
С усилием я таки положил Зубову в постель. Тотчас же хуй вскочил и я принялся раздевать медсестру. В панике она начала кусать меня за руки и бить в область живота. Орала как резаная. Я побежал на кухню за скотчем, чтобы заклеить врачихе рот. Только нахожу – как следует тупой удар сзади по голове, и я падаю на пол.
Очухиваюсь.
Кровать. Комната. Головная боль. Расстёгнутая ширинка. Покусанные руки. Очень злобный взгляд отца. Ну, всё – пиздец, подумал я.